Лукьян Галкин: В кино мы выбираем не между отдыхом и напрягом, а между развлечением и образованием

Украинский киновед, преподаватель киноискусства и сценарист Лукьян Галкин читал курсы лекций в КПИ и Институте искусств художественного моделирования и дизайна им. Сальвадора Дали, а сейчас ведет киноклуб Vидеодром и лекторий во Freud House. В промежутках между этими занятиями он еще и находит время для научной работы, исследуя тему власти в фильмах Александра Сокурова, и проводит авторские курсы лекций о кино для студентов PhotoCULT.

Буквально недавно закончился первый курс Лукьяна «История кинематографа», и вот, в преддверии Нового года нас ждет приятный сюрприз – курс  «Как визуализировать литературную идею? Исследуем экранизации», который стартует совсем скоро.  Лукьян рассказал нам, о чем будет новая серия лекций, что ждет украинский кинематограф, как меняется зритель и о своих любимых фильмах, с которых мы и начнем.

Любимые фильмы

208189

Кадр из фильма «Малхолланд Драйв» Дэвида Линча

Что такое  любимый фильм для меня? Вопрос, сложнее многих других, наверное. Критерий тут не готовность и желание пересмотреть – благодаря специфике профессии хочешь-не хочешь, а пересматривать будешь. Если ограничить список, скажем, тремя пунктами, то войдут туда  «Малхолланд Драйв» Линча, «Фауст» Сокурова и «Необратимость» Гаспара Ноэ – но это, грубо говоря, здесь и сейчас.

Неплохим показателем можно назвать первый просмотр, который сразу по окончании требует второго. Ведь, по большому счету, фильм снимается режиссером не для того, чтобы понравиться зрителю. Люди, которые воспринимают и творят кино как искусство, критериями «понравится  — не понравится» редко оперируют, это скорее удел коммерческих работ. Лишнее доказательство – крайне скудные и неохотные комментарии к лентам, которые, между прочим, в некоторых случаях здорово бы помогли расширить аудиторию (хороший пример – упомянутый Дэвид Линч). Такие режиссеры фактически призывают побыть их соавторами. Фильмы предстают, в том числе, и как метод самовыражения  — «я снимаю кино, потому что у меня нет причин его не снимать», а в итоге, сталкиваясь с таким вот концентрированным мировоззрением другой личности, твои собственные установки могут претерпеть нешуточную ревизию – тут уж не до оценочных суждений. С ее началом приходит и необходимость второго просмотра. 

Во второй раз вся мишура уходит на задний план, визуальные перверсии (или, наоборот, визуальное совершенство) уже не так поражают око, нарративная конструкция, разумеется, тоже вряд ли подбросит сюрприз. И если после этого и в третий раз смотришь фильм с удовольствием, то смело можно добавлять в любимые. Но это, конечно же, не универсальная схема.

Зритель и кинокритик

pic_e0b4752885301857221bf26cc8c6fa35

Кадр из фильма «Зимняя спячка» Нури Бильге Джейлана

Пожалуй, больше всего люблю кино, которое способно включить во мне зрителя.  Если удается не думать о том, как можно было бы сделать лучше, как выставлен свет, или о том, что в этот раз режиссер лучше поработал с актерами, если удается игнорировать монтажные склейки и нарративные сегменты  – то это оно.

Свою роль играют и ожидания, причем временами – довольно ироничную. На Одесском кинофестивале я, полный мрачных предчувствий, отправился на фильм «Зимняя спячка», который идет 3 часа 20 минут  и состоит навскидку из что-то около 30 монтажных кусков. А прошлогодний  лауреат, «Жизнь Адель», длился немногим меньше, 3 часа, которые я с трудом пережил и которые, конечно, мне уже никто не вернет. В общем, умудренный горьким опытом,  я шел даже не смотреть фильм, а вычеркивать три с половиной часа из жизни. Но не тут-то было, по итогам я бы не отказался задержаться в зале еще на часок.

Зритель и режиссер

Значительный процент зрителей сейчас меняются в соответствии с сериальным форматом. Частично отсюда внезапные пики популярности одних режиссеров и стремительное низвержение других – очень похоже на скачки сериальных рейтингов. При этом сериалы уверенно вытеснили из своей ниши  «короткие» полуторачасовые фильмы, так как сделаны не менее качественно. Впрочем, такая конкуренция скорее на пользу.

При этом часть кинематографа возвращается к пространным повествованиям (ни слова о «Нимфоманке»!) – например, Лав Диас недавно получил приз за свой 5-тичасовой фильм. Так вот, он утверждает, что нас испортила культура потребления, культура коммерческая, т.к  кино как синтетическое искусство состоит равно из двух частей – художественной и материальной. И эта самая материальная часть — это не значит пленка. Это значит баночка поп-корна, которую купит зритель, чем позволит продюсеру  и режиссеру снять еще один фильм или отбить хотя бы этот. А чтобы так случилось, нужно этому самому зрителю угодить – в том числе и хронометражом.

Массовое и/или авторское кино

53895668001c98338114dbfd269de705

Кадр из фильма «Мертвец» Джима Джармуша

Игнорировать какое-то из направлений кинематографа – обманывать себя. Можно быть приверженцем массового кинематографа, который сейчас становится все лучше и лучше. Но при этом не стоит упускать из виду контекст. Ведь это пятнадцать-двадцать лет назад авторское кино активно диктовало правила массовому в практически одностороннем порядке. К примеру, Джармуш снял своего «Мертвеца», и  опа – посыпались вестерны. Тарантино снял «Криминальное чтиво» – и… ну, мы знаем, что потом произошло. Сейчас же массовое кино и культура оказывают все большее влияние на независимое творчество – собственно, в эпоху победившего постмодернизма вряд ли получится по-другому.

Вот возьмем, например, истерию по поводу конца света-2012. Ну, истерии как таковой не было – был один неудачный блокбастер. Но неожиданно к теме подключились несколько режиссеров совсем иного порядка. Конечно, Ларс Фон Триер  со своей «Меланхолией». Очнулся от временной спячки Абель Феррара и сделал великолепный фильм «4:44. Последний день на Земле». Джефф  Николс  сделал второй фильм  — «Укрытие», полный экзистенциальных апокалиптических предчувствий, где снял Майкла Шеннона. Шеннон после этого фильма внезапно появляется у Зака  Снайдера в «Человеке из стали». Оставим в стороне сомнительные достоинства картины, лишь отметим, что даже таким неограненным алмазам, как Шеннон, нужно что-то кушать. На выходе мы получаем хорошо знакомую систему «один себе – один им» с одной лишь разницей: раньше эту систему могли позволить себе лишь именитые голливудские актеры. Время от времени видеть артхаусных любимцев на большом экране – ханжеством было бы говорить, что это плохо, правда?  

Но это не конец цепочки, ее можно продолжать и продолжать. К примеру, «Укрытие» Николса прозвучало на Каннском фестивале, что позволило ему снять новый фильм, «Мад», буквально в следующем году. «Мад» смотрит Кристофер Нолан, видит там МакКонахи, забирает его в «Интерстеллар»… Неплохим итогом этого станет сравнение с «Именем розы» Умберто Эко, которое можно воспринимать исключительно как исторический детектив и ничего при этом не потерять, но вот загвоздка: глубоким такое прочтение никак не назовешь. Смотреть фильмы, вырванные из контекста кинематографа – занятие примерно из той же области.

Кино как аттракцион

Здесь, пожалуй, кроется важная проблема  – зритель ориентируется на что-то громкое, а главное – на что-то  по возможности быстрое. И эта быстрая культура  за счет своей коммерческой подоплеки подкупает именно тем, что она выглядит, в отличие от элитарной, удобной, понятной и теплой. Но на деле это не так – каждый раз, когда мы выбираем, посмотреть ли час «Игры престолов»  или час двадцать того же Абеля Феррары, мы выбираем не между отдыхом и напрягом, мы выбираем между развлечением и образованием.  Тут уж каждый должен расставить приоритеты самостоятельно – желательно, конечно, с оглядкой на перспективу. В глобальном же смысле проблема стара – кинематограф  все еще не может найти свое достойное место в сфере искусства, зато среди аттракционов он по-прежнему родной.

Личностное развитие

stpublicity

Кадр из фильма «Дилижанс» Джона Форда

Ситуативное знание иногда важнее системного.  У меня это зачастую принимает такую форму:  близится, например, показ какой-нибудь тяжеловесной классики, а значит, нужно откладывать все и заполнять пробелы – читать литературный первоисточник, смотреть связанные фильмы. Но, помимо таких «случайных» вкладов в копилочку, есть еще и система. Она проста – я ориентируюсь по хронологии.

Кино довольно несложно разбить на конкретные этапы, для каждого из которых характерны те или иные работы. Посмотрев основные, видишь пресловутый контекст. После «Гражданина Кейна»  Уэллса, к примеру, непременно захочешь увидеть и «Дилижанс»  Джона Форда, ведь оба режиссера  входили в ту четверку избранных, кто на тот период обладал правом окончательного монтажа. Это, по сути, внутренняя приверженность системе, которая дает понимание, куда должен лечь новый кусочек. 

Новый курс

mel6_jpg_1309684086

Кадр из фильма «Меланхолия» Ларса Фон Триера

В моем идеальном мире, конечно, формат нового курса должен заинтересовать практически любого, кому хоть в какой-то степени небезразличны и кино, и литература. Люди же часто хотят восполнить свои образовательные лакуны и почитать, например, Достоевского и Золя, которых не осилили в школе. Но почему-то к упущенным шедеврам киноклассики тянутся куда реже.

Я год вел лекции по киносинкретизму в институте им. Сальвадора Дали, и вот схожий курс,  но в сжатом виде, будет у меня для PhotoCULT. Идея такого курса родилась из довольно очевидных предпосылок: кино как синтетическое  и, главное, синкретичное искусство появилось позже остальных искусств и впитало в себя все. Есть сами собой разумеющиеся элементы – например, то, что кино заимствовало у фотографии и театра, есть менее напрашивающиеся – заимствования из литературы и, скажем, архитектуры.

Курс будет и о восприятии кино через призму его синкретичной природы. Возьмем для наглядности «Меланхолию» Ларса Фон Триера. Там есть вступительные 7 минут,  за которые он успевает разрушить  традиционную структуру фильма–катастрофы, решив судьбу Земли не в конце, как положено, а в начале. Но в этом случае деконструкция канонов жанра – дело десятое. Более интересны другие моменты: во-первых, он в эти 7 минут воссоздает картину прерафаэлитов  -  знаменитую «Офелию» Милле, и внезапно тут же – «Охотники на снегу» Брейгеля. При этом отсылает нас к этим работам не на уровне «ой, я это видел в музее», а к их анализу, к размышлениям, что же они делают в фильме. Вступление разворачивается  под классическую музыку – увертюру к «Тристану и Изольде» Вагнера. Либретто этого произведения имеет лейтмотив, который обычно не принимают во внимание – искупление вины. И вот искупление становится в фильме отправной точкой, ключом к пониманию, объединяющей концепцией двух частей картины.

Вот об этом я хочу повести свой курс – о том, что в каждом, казалось бы, бессмысленном или запутанном произведении есть отсылки, которые вплетают его в контекст. Но сама по себе интертекстуальность не меняет ценности произведения. Это только кажется, что достаточно пару раз повторить «Гегель», пошутить о Прусте и мадленках, где-то на заднем плане показать томик Джойса и все – интеллектуальное кино готово. Но отсылки дополняют контекст и увеличивают его общий вес, а это в известном смысле куда важнее.

Есть поговорка, которую я очень люблю: лучше научить человека ловить рыбу, чем дать ему эту самую рыбу. Вот чтобы научить ловить рыбу, или хотя бы показать, где она водится, где находится та самая темная комната, в которой с гарантией есть черная кошка – лекций нового курса должно хватить. Для начала. 

(прим.Речь идет о новом курсе "Как визуализировать литературную идею? Исследуем экранизации")

Украинское кино

7aa95f9a86dbb48f04687a0c79681e77 

Кадр из фильма «Поводырь» Олеся Санина

То, что в украинском кино происходит сейчас,  я оцениваю со сдержанным оптимизмом. В целом ситуация такова, что мы имеем неоспоримый факт — в этом году вышло больше фильмов, чем в предыдущем. Причем фильмов большого экрана, широкого проката.

Жаловаться на финансирование – моветон, жаловаться на отсутствие талантов  или энтузиазма – неправильно, ведь у нас это все есть. Дело в том, что украинское кино существует столько, сколько и независимая Украина. До этого же главенствовала система госзаказа – государство оплачивало производство, государство брало на себя убытки. Как следствие, мы до сих пор находимся «под впечатлением» от этой системы, пребываем в бесконечно долгой переходной стадии к традиционному для Запада равновесию продюсерского и независимого кино. При таком раскладе странно было бы ожидать, что все наладилось бы в один момент.

Я нахожусь в трепетном ожидании новой волны украинского игрового кино, которая вот-вот должна начаться – ведь было же в девяностых мощное возрождение документалистики. «Новые волны» стали безусловным явлением для национальных кинематографий еще с момента 50-х, с итальянской новой волны и последовавшей за ней знаменитой французской. Кинематограф каждой страны рано или поздно переживает свой подъем – и для нашего, похоже, сейчас самое подходящее время. Но важно при этом не принимать со снисхождением выходящие работы, руководствуясь сакраментальным «у нас наконец-то сняли фильм!», ведь снисхождение – плохой помощник для творчества. 

Книги о кино

Наверное, одна из лучших книг о кино, которую я могу посоветовать – огромная иллюстрированная энциклопедия «Кино. Всемирная история» под редакцией Филипа Кемпа. Хороша и недавняя монография Кирилла Разлогова «Мировое кино». Важно, что обе завершают свою хронологию годом эдак 2010-2012 – то есть речь идет об актуальном кинопроцессе. А поклонникам Делеза и иже с ним порекомендую «Эстетику кино» четырех французских авторов из серии «Кинотексты». Всего 240 страниц, но впечатления незабываемые.

Общалась: Ольга Тищенко